Рус­ские и чехи — род­ствен­ные народы, го­во­ря­щие на языках одной сла­вян­ской семьи. Первые кон­так­ты между го­су­дар­ства­ми от­но­сят­ся к ран­не­му Сред­не­ве­ко­вью: уже в IX–X веках тор­го­вые и ди­пло­ма­ти­че­ские связи свя­зы­ва­ли Ве­ли­кую Мо­ра­вию с Ки­ев­ской Русью. Общее при­ня­тие хри­сти­ан­ства, про­све­ти­тель­ская миссия Ки­рил­ла и Ме­фо­дия, со­зда­ние сла­вян­ской пись­мен­но­сти — всё это об­ра­зу­ет куль­тур­ный фун­да­мент, объ­еди­ня­ю­щий оба народа.

В XIX веке эпоха На­ци­о­наль­но­го воз­рож­де­ния в Чехии вы­зва­ла живой ин­те­рес к сла­вян­ско­му миру. Чеш­ские учёные — Йозеф Доб­ров­ский, Павел Ша­фа­рик — изу­ча­ли рус­ский язык и ли­те­ра­ту­ру. Рос­сий­ские ис­то­ри­ки и ли­те­ра­то­ры, в свою оче­редь, вни­ма­тель­но сле­ди­ли за чеш­ским куль­тур­ным подъ­ёмом. Карел Гав­ли­чек Бо­ров­ский по­бы­вал в России и на­пи­сал о ней острые пу­те­вые за­мет­ки; Фёдор Тютчев вос­пе­вал един­ство славян.

Осво­бож­де­ние Че­хо­сло­ва­кии в мае 1945 года — важная стра­ни­ца общей ис­то­рии. В начале мая в Праге вспых­ну­ло на­род­ное вос­ста­ние; пер­вы­ми на помощь го­ро­жа­нам пришли части Рус­ской осво­бо­ди­тель­ной армии. 9 мая со­вет­ские войска вошли в Прагу, за­вер­шив осво­бож­де­ние города. Несрав­ни­мым оста­ёт­ся вклад со­вет­ских солдат: сотни тысяч из них отдали жизни за осво­бож­де­ние Че­хо­сло­ва­кии от на­цист­ской ок­ку­па­ции.

Па­мят­ни­ки со­вет­ским воинам в чеш­ских го­ро­дах стали частью ис­то­ри­че­ско­го ланд­шаф­та страны, хотя их судьба сложна и неод­но­знач­на.

После Второй ми­ро­вой войны Че­хо­сло­ва­кия и СССР были свя­за­ны плот­ны­ми эко­но­ми­че­ски­ми, по­ли­ти­че­ски­ми и куль­тур­ны­ми узами. Тысячи че­хо­сло­вац­ких сту­ден­тов учи­лись в со­вет­ских вузах, со­вет­ские фильмы шли в праж­ских ки­но­те­ат­рах, со­вет­ские романы пе­ре­во­ди­лись на чеш­ский. Со­бы­тия 1968 года (Праж­ская весна) стали бо­лез­нен­ной стра­ни­цей, оста­вив­шей след в кол­лек­тив­ной памяти обоих на­ро­дов. Се­го­дня Чехия и Россия вы­стра­и­ва­ют от­но­ше­ния на новых ос­но­ва­ни­ях — при всей слож­но­сти ис­то­ри­че­ско­го на­сле­дия.