Русская Прага 1920-х: эмиграция, культура и «Русская акция»

Ноев ковчег на Влтаве

После по­ра­же­ния Белой армии волна бе­жен­цев из России за­хлест­ну­ла Европу. Боль­шин­ство осело в Париже, Бер­лине, Бел­гра­де. Но Прага заняла особое место: сюда ехали не просто выжить, а ра­бо­тать. К 1922 году в Че­хо­сло­ва­кии на­счи­ты­ва­лось около 30 000 рус­ских эми­гран­тов — и непро­пор­ци­о­наль­но много среди них было людей с учё­ны­ми сте­пе­ня­ми, ху­дож­ни­ков и пи­са­те­лей.

Объ­яс­не­ние этому фе­но­ме­ну — в лич­но­сти одного че­ло­ве­ка. Пре­зи­дент Томаш Гарриг Ма­са­рик ещё в конце XIX века по­дол­гу жил в России, читал Тол­сто­го в ори­ги­на­ле, пе­ре­пи­сы­вал­ся с рус­ски­ми ин­тел­лек­ту­а­ла­ми. Когда в 1917 году всё рух­ну­ло, он счёл своим долгом при­нять тех, кто бежал от ре­во­лю­ции. Так ро­ди­лась «Рус­ская акция помощи» — го­су­дар­ствен­ная про­грам­ма под­держ­ки, ана­ло­гов ко­то­рой в то­гдаш­ней Европе не было.

Ма­са­рик и «Рус­ская акция»

«Рус­ская акция помощи» (1921–1937) — одна из самых щедрых гу­ма­ни­тар­ных про­грамм меж­во­ен­ной Европы. Че­хо­сло­вац­кое го­су­дар­ство вы­пла­чи­ва­ло сти­пен­дии рус­ским учёным и сту­ден­там, фи­нан­си­ро­ва­ло от­кры­тие вузов и из­да­ние книг. Общий объём фи­нан­си­ро­ва­ния пре­вы­сил 400 мил­ли­о­нов че­хо­сло­вац­ких крон — ко­лос­саль­ная сумма по меркам эпохи.

В Праге от­кры­лись Рус­ский юри­ди­че­ский фа­куль­тет, Рус­ский пе­да­го­ги­че­ский ин­сти­тут, Рус­ский ин­сти­тут сель­ско­хо­зяй­ствен­ной ко­опе­ра­ции. За­ра­бо­та­ли Рус­ский на­род­ный уни­вер­си­тет и Се­ми­на­ри­ум Конда­ко­ви­а­нум — центр изу­че­ния пра­во­слав­но­го ис­кус­ства. Вы­хо­ди­ли газеты и жур­на­лы: «Воля России», «Своими путями», «Сту­ден­че­ские годы». Для эми­гран­тов первой волны Прага стала не вре­мен­ным убе­жи­щем, а на­сто­я­щим го­ро­дом.

Марина Цве­та­е­ва: три года на Влтаве

Летом 1922 года в Прагу при­е­ха­ла Марина Цве­та­е­ва — уже из­вест­ный поэт, но фи­нан­со­во бес­по­мощ­ная, с ма­лень­кой до­че­рью. Здесь жил её муж Сергей Эфрон, бывший офицер Доб­ро­воль­че­ской армии, по­сту­пив­ший в Карлов уни­вер­си­тет. Цве­та­е­вы по­се­ли­лись не в самой Праге, а в де­ревне Мок­ро­п­сы под го­ро­дом — сни­ма­ли кро­хот­ный домик, потому что в де­ревне было де­шев­ле.

Три праж­ских года (1922–1925) стали одними из самых пло­до­твор­ных в жизни Цве­та­е­вой. Здесь были на­пи­са­ны «Поэма Горы» и «Поэма Конца» — вер­ши­ны её лирики. Праж­ские при­го­ро­ды, холмы над Вл­та­вой, рус­ские лица в кафе на Вац­лав­ской пло­ща­ди — всё это вошло в её стихи. «Прага, — скажет она позже, — это город, где я снова стала поэтом».

Наука, ис­кус­ство, память

Среди эми­гран­тов был ака­де­мик Ни­ко­дим Конда­ков — один из круп­ней­ших ис­то­ри­ков ис­кус­ства своего вре­ме­ни, ос­но­ва­тель на­уч­ной ико­но­гра­фии. В Праге он создал Seminarium Kondakovianum — ис­сле­до­ва­тель­ский центр, ко­то­рый стал глав­ным в мире местом изу­че­ния пра­во­слав­но­го изоб­ра­зи­тель­но­го ис­кус­ства. После смерти Конда­ко­ва в 1925 году его уче­ни­ки про­дол­жи­ли работу, и школа, рож­дён­ная в праж­ской эми­гра­ции, рас­про­стра­ни­лась по всему миру.

В Рус­ском на­род­ном уни­вер­си­те­те — от­кры­том в 1922 году в самом центре Праги — лекции читали бывшие про­фес­со­ра Мос­ков­ско­го, Ки­ев­ско­го и Харь­ков­ско­го уни­вер­си­те­тов. За годы работы его про­слу­ша­ли тысячи сту­ден­тов, многие из ко­то­рых стали учё­ны­ми, ин­же­не­ра­ми, вра­ча­ми. Па­рал­лель­но ра­бо­та­ли ли­те­ра­тур­ные кружки, ху­до­же­ствен­ные объ­еди­не­ния, те­ат­раль­ные труппы. Рус­ская Прага жила пол­но­кров­ной куль­тур­ной жизнью.

Закат и что оста­лось

В конце 1930-х «Рус­ская акция» начала сво­ра­чи­вать­ся — пра­ви­тель­ство со­кра­ща­ло фи­нан­си­ро­ва­ние. Мюн­хен­ское со­гла­ше­ние 1938 года и по­сле­до­вав­шая ок­ку­па­ция из­ме­ни­ли всё. Часть эми­гран­тов бежала на Запад, часть оста­лась. После 1945 года многие были аре­сто­ва­ны со­вет­ски­ми ор­га­на­ми го­су­дар­ствен­ной без­опас­но­сти и де­пор­ти­ро­ва­ны — судьба страш­ная и неспра­вед­ли­вая.

Но след остал­ся. На Оль­шан­ском клад­би­ще в Праге — могилы сотен рус­ских эми­гран­тов первой волны, от ря­до­вых офи­це­ров до из­вест­ных учёных. Архив Се­ми­на­ри­ума Конда­ко­ви­а­ну­ма хра­нит­ся в На­ци­о­наль­ном музее. А стихи Цве­та­е­вой, на­пи­сан­ные в мок­ро­п­сов­ском домике над Вл­та­вой, оста­лись в ми­ро­вой ли­те­ра­ту­ре на­все­гда.

Прага — это не эми­гра­ция. Это другая Россия, та самая, ко­то­рая могла быть.

— Из вос­по­ми­на­ний рус­ских эми­гран­тов о Праге 1920-х

Люди рус­ской Праги

Рус­ский дом в Праге

Рус­ский дом в Праге со­хра­ня­ет память о рус­ской эми­гра­ции — с ис­то­ри­че­ски­ми вы­став­ка­ми, лек­ци­я­ми и ли­те­ра­тур­ны­ми ве­че­ра­ми.