В конце XVIII — начале XIX века чешский язык был вытеснен немецким из образования, науки и литературы. Юнгман взялся за его возрождение через переводы: он переводил Мильтона, Шатобриана — и русских поэтов. Русский язык, близкий чешскому по структуре, был для него моделью: как создаётся развитый литературный язык.

Его главный труд — пятитомный «Словарь чешско-немецкий» (1835–1839) — до сих пор считается памятником чешской лексикографии. Работая над ним, Юнгман опирался и на русскую лексику, вводя заимствования через параллели между языками.

Юнгман был убеждённым панславистом: он верил, что чешская культура должна опираться на славянское братство, а не на германское доминирование. Россия в этой картине мира была старшим братом, богатый литературный язык которого мог служить образцом.

Его ученики и последователи — Павел Шафарик, Франтишек Палацкий — продолжили это дело. Вместе они создали базу, на которой выросла современная чешская национальная идентичность.