Имена и судьбы

Аль­фонс Муха (1860–1939) — один из ве­ли­чай­ших чеш­ских ху­дож­ни­ков, со­зда­тель ар-нуво. Муха был страст­но увле­чён сла­вян­ской темой: его мо­ну­мен­таль­ный цикл «Сла­вян­ская эпопея» из два­дца­ти по­ло­тен по­свя­щён ис­то­рии всех сла­вян­ских на­ро­дов, в том числе рус­ских. Он лично ездил в Россию, изучал её ис­то­рию и ико­но­гра­фию. Дело своей жизни — сла­вян­скую эпопею — он за­ве­щал Праге.

Ан­то­нин Двор­жак (1841–1904) и Пётр Чай­ков­ский (1840–1893) — со­вре­мен­ни­ки, чьё твор­че­ство раз­ви­ва­лось па­рал­лель­но. Двор­жак бо­го­тво­рил Чай­ков­ско­го, дважды ди­ри­жи­ро­вал в Москве и Пе­тер­бур­ге, а рус­ская сим­фо­ни­че­ская школа по­вли­я­ла на чеш­ский ро­ман­тизм XIX века. Их встре­ча в Праге в 1888 году стала со­бы­ти­ем для обеих куль­тур.

Яро­слав Гашек (1883–1923) — автор «По­хож­де­ний бра­во­го сол­да­та Швейка». В 1915 году он попал в рус­ский плен под Дубно, провёл годы в России, доб­ро­воль­но пе­ре­шёл на сто­ро­ну Че­хо­сло­вац­ких ле­ги­о­нов, потом — в Крас­ную армию, где служил ко­мис­са­ром в Уфе и ре­дак­то­ром газеты «Наш путь». В Ир­кут­ске же­нил­ся на рус­ской — Алек­сан­дре Льво­вой. В 1920-м вер­нул­ся в Прагу. Пять рус­ских лет вошли почти в каждую стра­ни­цу его прозы.

Карел Чапек (1890–1938) — при­ду­мал слово «робот», пе­ре­во­дил Апол­ли­не­ра и вни­ма­тель­но следил за со­вет­ской Рос­си­ей. Его «Россия и Европа» (1924) — по­пыт­ка трезво взгля­нуть на во­сточ­но­го соседа из Праги, без нена­ви­сти и без ил­лю­зий. Борис Па­стер­нак (1890–1960), ро­див­ший­ся в Москве, со­хра­нил живую связь с Прагой через семью отца и пе­ре­пис­ку с Цве­та­е­вой и Рильке. Эти три поэта — Рильке, Цве­та­е­ва, Па­стер­нак — об­ме­ня­лись в 1926 году пись­ма­ми, ко­то­рые се­го­дня счи­та­ют­ся одним из вер­шин­ных эпи­сто­ляр­ных циклов XX века.

Юлиус Зейер (1841–1901) — чеш­ский поэт-сла­вя­но­фил, пе­ре­вод­чик с рус­ско­го. Зейер дважды по­бы­вал в России (1873 и 1885), изучал рус­ские ле­то­пи­си, пе­ре­во­дил Гоголя и Лер­мон­то­ва, писал поэмы на рус­ские сюжеты — «Ольга», «Никола», «Под Вы­со­кой». В Чехии его на­зы­ва­ли «послом сла­вян­ской души»; в России о нём писал Стасов. Зейер не вы­би­рал между двумя куль­ту­ра­ми — он жил в обеих.

Райнер Мария Рильке (1875–1926) — ро­дил­ся в Праге, дважды по­се­тил Россию (1899 и 1900), считал её своей ду­хов­ной ро­ди­ной. Встре­чал­ся с Тол­стым в Ясной Поляне, пе­ре­пи­сы­вал­ся с Лео­ни­дом Па­стер­на­ком и его сыном, пе­ре­во­дил рус­ские на­род­ные песни. Рильке писал, что именно в России понял смысл поэзии — и что Россия «со­сед­ству­ет с Богом».

Прага 1920-х при­ня­ла одну из самых ярких рус­ских эми­грант­ских ко­ло­ний в Европе. Че­хо­сло­вац­кое пра­ви­тель­ство Ма­са­ри­ка вы­де­ли­ло рус­ским бе­жен­цам «рус­скую акцию» — сти­пен­дии, под­держ­ку уни­вер­си­тет­ских про­грамм, ти­по­гра­фий, школ. В Праге от­кры­лись рус­ские гим­на­зии, Юри­ди­че­ский фа­куль­тет, газеты «Воля России» и «Руль».

Марина Цве­та­е­ва (1892–1941) про­жи­ла в Че­хо­сло­ва­кии три года (1922–1925) — в Праге, Вше­но­рах, Мок­ро­п­сах. Здесь она на­пи­са­ла «Поэму Конца», «Поэму Горы», «Кры­со­ло­ва», по­зна­ко­ми­лась со Свя­то­пол­ком-Мир­ским, родила сына Ге­ор­гия. О Праге писала с особой неж­но­стью: «В Чехии мне дали дышать, писать, дер­жать ре­бён­ка на руках». Цве­та­е­ва не вы­би­ра­ла между Рос­си­ей и Ев­ро­пой — она была обе сразу, и эта раз­дво­ен­ность стоила ей жизни.

Алек­сей Ре­ми­зов, Ар­ка­дий Авер­чен­ко, Дмит­рий Свя­то­полк-Мир­ский — все они через Прагу прошли. Свя­то­полк-Мир­ский — ли­те­ра­тур­ный критик, князь, в 1932-м вер­нул­ся в СССР и погиб в лагере; Авер­чен­ко прожил в Праге по­след­ние три года жизни (1922–1925) и по­хо­ро­нен на Оль­шан­ском клад­би­ще. Их судьбы не были «рус­ски­ми» или «чеш­ски­ми» — они были ев­ро­пей­ски­ми, и Прага стала точкой, где две родины пе­ре­се­ка­лись.